Своего коллегу, врача Коваленко, коллектив наркологического диспансера считает личностью уникальной. Так долго и профессионально, как он, алкоголиками в областном здравоохранении никто не занимался.
- Виктор Петрович, как изменились Ваши пациенты за сорок без малого лет?
- Во-первых, они значительно помолодели. Когда я начинал работать, пациентов с алкогольными психозами моложе 35 лет в принципе не было. Теперь среди них встречаются 20-22-летние ребята. В конце шестидесятых через наркологическое отделение за год проходило не более пяти татар, теперь пациенты этой национальности составляют тридцать процентов от всех.
Нынешние больные говорят, что за сутки выпивают до двух литров водки, раньше пол-литра было пределом.
- По некоторым данным, в наше время едва ли не 80 процентов выпитой водки - суррогат. Как это отражается на пьющем народе?
- От суррогатной водки быстрее не спиваются. Качество напитка сказывается на тяжести алкогольного отравления и, конечно, на состоянии внутренних органов людей, злоупотребляющих спиртным. У 68 процентов больных, проходящих через наше отделение за год, поражена печень. Сердечная мышца алкоголика напоминает воздушный шарик, который долго был надут, а потом из него выпустили воздух. Мозг, железы внутренней секреции, почки... Да нет ни одного органа, который не "плакал" бы от злоупотребления алкоголем. Я называю алкоголизм аутоагрессией, то есть агрессией, направленной на себя.
- Эта "аутоагрессия" - болезнь, которая передается по наследству?
- Алкогольная зависимость, действительно, болезнь, причем психическая. По наследству она не передается, однако факторы риска - передаются. Доказано,что быстрее привыкают к алкоголю люди, в организме которых с рождения понижено содержание этанола (этилового спирта. - Ред.), психопатические личности, люди, страдающие олигофренией. Быстрее спиваются и тяжелее переживают похмельный синдром представители монголоидной расы. И вот почему: исламом запрещено употребление алкоголя, и люди тысячелетиями соблюдали этот завет. Так что самой природой обусловлено в их организме очень небольшое содержание фермента, который участвует в защитной реакции от алкоголя, мы его называем ГГТ.
По количеству алкоголиков или выпитого спиртного Россия никогда не лидировала в официальной статистике. Но наша страна одна из немногих, где употребляют преимущественно крепкие напитки. Поэтому с ней непременно связывают образ буйного, разнузданного пьяного.
- Что самое сложное в работе с людьми, страдающими алкогольной зависимостью?
- Убедить их, что они больны. Каждый из них уверен, что хочет - пьет, хочет - не пьет. Между тем первая стадия алкоголизма - это даже не влечение к спиртному, а постоянная готовность выпить. Обычно я предлагаю своим пациентам воздержаться от спиртного хотя бы два месяца, при условии, что никакие обстоятельства - ни радость, ни горе - не повлияют на их решение не пить. Как правило, этих условий никто не выполняет.
- Можете ли Вы "на глазок" определить алкоголика?
- Могу, если "стаж" зависимости - более пяти лет. Внешне это отечность век, мешки под глазами, расширение сосудов в носогубной складке и на носу, постаревшее лицо. Но главное - изменения личностные. Страдающие алкогольной зависимостью плоско шутят, лживы, хвастливы, переоценивают свои возможности, у них нет чувства дистанции.
- Не жалеете, что обрекли себя на такое долгое общение с этим народом?
- Труд нарколога невероятно тяжелый. Но такую радость испытываешь, когда узнаешь, что благодаря твоим усилиям в какой-то семье хотя бы год спокойно пожили... Я однажды анализировал невротические расстройства у тех, кто живет с пьющими в течение пяти лет людьми. Восемьдесят процентов домочадцев алкоголиков страдают теми или иными расстройствами. Случай из жизни одной такой семьи я описал в своей научно-практической работе. Мать привела девочку к специалистам - та стала плохо учиться, плаксива, нелюдима. Оказалось - сильнейший невроз. Мать долго скрывала причину. Потом выяснилось - пьянство отца. Тот работал начальником цеха, приходил каждый день "без чувств", у двери рассыпался в извинениях и падал. Утром обещал, что начнет новую жизнь и вечером пойдет с семьей погулять. Мать и дочь верили и ежедневно ждали его чуть не до одиннадцати. Потом все повторялось. Детские психиатры настояли, чтобы лечили сначала отца, без этого поднять на ноги ребенка было невозможно. Он пришел ко мне на прием, лечился. Знаю, что после этого в течение трех-четырех лет там было все нормально. Потом я их потерял из виду. Наверное, это добрый знак. Потому что если все хорошо, к нам не возвращаются.
Записала Татьяна ЗАХАРЫЧЕВА.
